Бездна и Ланселот  - Александр Смирнов (фантаст)

– Смутьё, – обратился вдруг корветтен к коку так, как было принято в германском флоте, – будьте так любезны, прикажите подать еще один стул и прибор для нашего гостя.

– Слушаюсь, герр корветтен-капитан, – наклонив голову, почтительно произнес кок и кивнул вестовому, который умчался из кают-компании и через минуту вернулся со столовым прибором, а затем ловко подставил Ланселоту стул, накрытый белым чехлом. Еще не вполне веря своим ушам, тот присел за стол.

– Да вы не стесняйтесь, мистер Ланселот, – тоном добродушного завсегдатая паба в какой-нибудь американской глубинке обратился к нему Томпсон. – Пейте, закусывайте. Как видите, корветтен-капитан барон фон Штокхаузен относится к достойному противнику с истинно рыцарским благородством.

Ланселот понял, что банкир хочет помочь ему сориентироваться, кто здесь главный. Хотя он уже и сам догадался.

– Спасибо, господин корветтен-капитан, – учтиво ответил морпех, глядя в глаза немцу. – Надеюсь, ценой вашего радушия не будет предложение, не совместимое с честью офицера. В противном случае я просил бы вернуть меня в карцер или сразу расстрелять.

– Ну что вы, мистер Ланселот, – ответил Штокхаузен на довольно хорошем английском. – Меня заверили, что вы согласились вести себя благоразумно, и вашего слова мне достаточно. Конечно, вы понимаете, что я не могу позволить вам свободу передвижения на борту моего судна, но ведь это вовсе не означает, что мы не можем иногда немного поболтать. Все войны рано или поздно заканчиваются миром, а мы, немцы, всегда рассматривали англосаксов как наших родичей и единственных достойных партнеров в деле управления народами. В конце концов, мы все германцы, а наши общие предки закаляли характер еще в сражениях с римскими легионами. Так что, вполне возможно, нам когда-то еще предстоит выступить единым фронтом для установления на этой планете нового мирового порядка.

«Ага, – подумал Ланселот, уминая изрядный кусок положенной ему на тарелку вкуснейшей жареной свинины и запивая его великолепным красным рейнвейном, – с места в карьер уже началась нацистская обработка. Еще приплел римские легионы, которые гоняли каких-то наших общих предков туда-обратно по Рейну. Кругом одни бароны, твою соседку в почтовый ящик! Причем получается, что самураи в этой светлой картине мирового господства как бы не принимаются в расчет, хотя трюмы лодки под завязку набиты именно японским золотом. И, что характерно, те не возмущаются, глотают как должное. Значит, боссы здесь немцы, а япошки просто оплачивают музыку. С какого перепугу? Ну, послушаем, что дальше споет нам этот тевтонский соловей».

– Великий адмирал, создатель порядка и дисциплины в английском флоте, лорд Джервис видел в кают-компании именно братство офицеров-моряков. Он учил подчиненных, говоря: «Дисциплина кают-компании – дисциплина флота», – продолжал витийствовать Штокхаузен. – И был совершенно прав! Вы согласны со мной мистер Ланселот? Вы ведь морской пехотинец, тоже, как-никак, имеете отношение к флоту.

– Вы правы, господин корветтен-капитан, – ответил американец, – но нас учили, что моральные принципы командиров – вот что прежде всего отличает боевое подразделение от банды вооруженных головорезов, и именно в этом залог настоящей армейской дисциплины.

– Браво, мистер Ланселот, отлично сказано! – отложив накрахмаленную салфетку, похлопал в ладоши немец. – Действительно, кто, как не командиры, морально обязаны быть защитой для своих подчиненных, действовать для их блага. Но что вы понимаете под моралью, мистер Ланселот? Ведь на войне принято убивать, причем чем больше, тем лучше, и нередко даже ценой жизни своих собственных солдат. То есть, если ты даже и выиграл сражение, все равно во многом проиграл. Так применимы ли к нам, солдатам, общие нормы морали?.. Вот, например, вы, Хашимото-сан, – обратился Штокхаузен к сидевшему слева от него японскому офицеру, – разве вы посчитали бы для себя моральным, к примеру, подобрать из воды и принять на борт всех матросов только что потопленного вами судна?

– Если б я это сделал, господин корветтен-капитан, меня следовало бы предать военно-полевому суду. Ведь субмарине придется еще идти на базу, возможно, выполнять новые боевые задачи, а наличие на тесной подлодке представителей вражеской армии создает этому угрозу или хотя бы серьезную помеху, что недопустимо и преступно. Мораль состоит в том, что хорошие командиры действуют и создают благоприятные возможности. Великие же командиры безжалостно и неуклонно эти возможности используют, приводя врагов в замешательство. Здесь от удачи мало что зависит. Делай, что говорят, и ты попадешь в цель. Настоящие солдаты должны любить воевать, и в японских офицерах всегда вырабатывается желание воевать.

– Вот речь настоящего солдата! – восхитился Штокхаузен. – Чувствуется военная косточка. Сколько лет вашему роду, Хашимото-сан?

– Господин корветтен-капитан, мои самурайские предки верно служили Японии этим самым мечом по крайней мере пять столетий, – горделиво сказал японец, привстав из-за стола и слегка выдвинув из ножен свой клинок, явно имевший признаки древнего фамильного меча-тати и лишь вмонтированный в оправу кай-гунто – стандартного меча военно-морского флота.

– Мистер Ланселот, – продолжал Штокхаузен, – позвольте вам представить моего старшего помощника, капитана третьего ранга господина Мочицуру Хашимото. Прекрасный командир и, вообще, душа-парень. Кстати, это его подлодка потопила недавно английский лайнер, как его бишь… да, вспомнил – «Принцесса Елизавета». Почти никто не спасся, кроме тех, конечно, что сидят за этим столом. Какая жалость, но что делать, «a la guerre comme a la guerre»!

– Не могу сказать, что мне это приятно, скорее наоборот, – посуровел лицом Ланселот. – Законами войны запрещено топить пассажирские мирные суда. Это было просто хладнокровное и подлое убийство тысяч людей!

Один из присутствующих немецких офицеров вскинул брови и гневно поправил американца:

– Потрудитесь добавлять «господин корветтен-капитан» всякий раз, когда обращаетесь к нашему капитану!

– Да, да, мистер Ланселот, уж не сочтите за труд, не нарушайте мне тут дисциплину, – благодушно добавил Штокхаузен. – И не судите так строго нашего японского коллегу. Ведь у Хашимото-сан был приказ военного начальства. Вот вы сами-то разве не выполнили бы подобный, будь на его месте? Командованию, знаете ли, виднее, кого топить, а кого подождать. Ведь, как я понимаю, это был не такой уж и мирный рейс, коль скоро лайнер фактически играл роль военного транспорта, доставляя в зону начинающихся боевых действий целое подразделение американских офицеров. Это опять тот же самый вопрос об относительности морали!

– Скажите, герр корветтен-капитан, вы национал-социалист? – в лоб спросил его Ланселот.

– Разумеется. В Германии же сейчас сплошной национал-социализм, друг мой. Но «тот, кто видит в национал-социализме лишь политическое движение, ничего не знает о нем». Кто это сказал? Сам фюрер! Ведь национал-социализм, да будет вам известно, появился задолго до возникновения Третьего рейха. После нашего достойного сожаления поражения в Первой мировой войне, еще в 1918 году, некими, скажем так, весьма осведомленными людьми в Мюнхене был воссоздан Тевтонский рыцарский орден и учреждено общество «Туле» – так называлась, по легенде, древняя арктическая страна – колыбель человечества. В это общество тогда вступил и Адольф Гитлер. Многие полагают, что это общество хотело привести к господству арийскую расу лишь в этом видимом, бренном мире. Но была и другая, не менее важная цель – победить и в мире невидимом, так сказать, «потустороннем». Для изучения наследия предков создавались и другие тайные структуры, о которых вам знать пока не положено. Вы только представьте – целое государство бросает огромные средства на поиски древних знаний, дающих ключи к новейшим технологиям, управлению человеческим разумом, более того, к созданию настоящего сверхчеловека. И знаете, как ни удивительно, кое-что удалось обнаружить, причем в самых дальних и забытых богом уголках Земли. Найденные оккультные ключи позволили установить контакт с древними, причем по разным независимым друг от друга каналам, в результате чего была получена новейшая информация сенсационного физического и технического характера. И кое-что из результатов ее освоения нашими инженерами вы скоро, возможно, увидите собственными глазами.